Почему именно «гражданская инфраструктура» — в центре ударов
Война против Украины давно вышла за пределы фронта. Удар по электричеству, теплу, воде и больницам — это удар по способности города жить «как система». Для энергетики и коммунальных служб это означает бесконечный цикл: атака → аварийное восстановление → частичная стабилизация → новая атака.
Международные организации и правозащитные институции подчёркивают: атаки по энергетическим объектам запускают каскад последствий для гражданского населения — перебои с водой, отоплением, медицинской помощью, транспортом и связью. Именно эти «вторичные эффекты» часто оказываются самыми болезненными, потому что затрагивают сразу миллионы людей.
В 2025 году добавилась ещё одна важная черта: всё больше атак носят «массовый» характер. Например, UNICEF (со ссылкой на ACLED) сообщал о 177 атаках на энергетическую инфраструктуру только в октябре 2025 года, а также отмечал, что около 50% мощностей генерации оставались «вне работы» из-за ударов, наряду с 60% добычи газа, что бьёт по теплу и электроэнергии.
Текущая «готовность»: честный ответ — неоднородная
Если коротко: Украина стала заметно более устойчивой, чем в 2022–2023 годах, но готовность критической гражданской инфраструктуры сильно различается в зависимости от города, ведомства, наличия партнёрской помощи и того, модернизировали ли объект «по-новому» или просто отремонтировали.
Это видно и по оценкам восстановления. Совместные оценки Всемирного банка, ООН, Еврокомиссии и Правительства Украины фиксируют колоссальные масштабы потребностей на восстановление — счёт идёт на сотни миллиардов долларов, а энергетика входит в число наиболее пострадавших отраслей.
При этом даже идеально восстановленная система остаётся уязвимой, если её логика — централизованная и без «подушки» резервов. Поэтому в экспертных дискуссиях 2024–2025 годов ключевая тема — децентрализация, микросети, резервные источники питания, подземные/рассредоточенные узлы управления. DiXi Group описывает это как формирование новой «архитектуры энергетической устойчивости» — от локальной генерации до микросетей и инженерных решений по защите критических узлов.
Блок А. ТЭЦ и теплоэнергетика
Почему ТЭЦ — «высокий риск» в городах
ТЭЦ для крупных городов — это не только про электричество. Это часто:
-
тепло для жилых районов и социальных объектов;
-
технологический пар для промышленности (где есть);
-
косвенно — работа водоканалов (потому что насосные станции зависят от электричества).
Когда в городе падает напряжение, первое, что ощущает житель, — не цифры баланса энергосистемы, а холод в батареях и слабый напор воды.
Chatham House указывал, что с начала 2024 года повторяющиеся ракетные удары уничтожили более половины украинских генерирующих мощностей, — и это объясняет, почему теплогенерация и электричество остаются в фокусе «кампании истощения».
Отдельная проблема 2025 года — «качели» импорта/экспорта и сезонные пики. С одной стороны, Украина периодами демонстрировала возможность быть нетто-экспортёром электроэнергии, с другой — волны атак резко ограничивают возможности системы и вынуждают вводить ограничения потребления.
Уязвимости ТЭЦ (и почему их сложно закрыть быстро)
1) Концентрация критических узлов. Турбины, котлы, насосные агрегаты, трансформаторы, распределительные устройства часто расположены компактно.
2) Длинные цепочки поставок. Часть оборудования импортная; замена — месяцы.
3) Уязвимые «точки выхода»: подстанции и сети, которые выводят мощность в городскую инфраструктуру.
4) Дефицит резервов. Резервные котельные/модульные решения есть не везде, а где есть — не всегда покрывают пики морозов.
5) Человеческий фактор. Инженерные команды работают на пределе ресурса.
Что реально повышает устойчивость ТЭЦ в 2025–2026
Решение №1: рассредоточение теплогенерации. В городах устанавливают/планируют модульные котельные, когенерационные установки, локальные источники тепла для больниц, школ и районных «островов».
Решение №2: «энергетические острова». Когда критические объекты (водоканал, больница, узел связи) способны работать автономно при ограничениях в сети. На практике это означает: генераторы, аккумуляторные системы, приоритезация нагрузки, иногда — микросеть.
Решение №3: укрытие/защита ключевого оборудования. Это дорого и не делается «массово» за месяцы, но постепенно становится стандартом.
Важна и институциональная рамка: в 2025 году EBRD заявлял о планах предоставить около 1 млрд евро на поддержку украинского энергосектора в 2025-м (с потенциалом увеличения общей поддержки до 3 млрд евро к концу 2025 года), а в качестве стратегии звучит модернизация и децентрализация.
Блок B. Водоканалы и WASH (вода, санитария, гигиена)
Почему водоканал — «самая тихая» критическая система
В отличие от ТЭЦ, водоканал часто не заметен — пока он работает. Но когда он не работает, останавливается почти всё: больницы, школы, пожаротушение, гигиена, работа предприятий.
RDNA3 фиксирует масштабы разрушений в водном секторе: сотни повреждённых объектов водоподготовки, насосных станций и очистных сооружений, а также миллионы людей с ограниченным или прерванным доступом к безопасной воде и санитарии.
В 2025 году гуманитарные оценки также показывают высокие потребности: в плане реагирования на 2025 год отмечалось, что миллионы людей будут нуждаться в WASH-услугах, а часть домохозяйств сталкивалась с ограничениями доступа.
Уязвимости водоканалов: электричество, химия, логистика
1) Зависимость от электричества. Насосы — «сердце» воды. Нет питания — падает давление, останавливаются насосные станции и очистные.
2) Риски по реагентам. Водоподготовка требует химических реагентов и стабильных поставок.
3) Старые сети. Повреждения и утечки усиливаются там, где сеть изношена.
4) Персонал и доступ. Во время атак ремонтные бригады работают в опасных условиях и иногда с ограниченным доступом.
Что работает: резервное питание и «модернизация под устойчивость»
Самая эффективная «быстрая» мера для водоканалов — мощные резервные генераторы на ключевых насосных станциях и очистных сооружениях плюс топливо и логистика.
UNICEF в материалах о зимнем реагировании описывал кейсы установки генераторов большой мощности на городских водных предприятиях как резервного питания для основных насосных станций.
Параллельно идут «незаметные» инженерные апгрейды: частотные преобразователи, арматура, регуляторы давления, которые снижают аварийность и утечки и экономят электроэнергию — UNICEF ожидал от таких модернизаций энергосбережение и снижение утечек/прорывов.
Блок C. Больницы и система здравоохранения
Больница «под атакой» — это не только прямое попадание
Даже если здание не повреждено, больница становится уязвимой из-за:
-
отключений электричества (реанимация, операционные, лаборатории);
-
нехватки воды (стерильность, диализ, санитария);
-
сбоев связи и логистики;
-
психологического истощения персонала и пациентов.
WHO в материалах по Украине на 2025 год приводил данные, что с момента эскалации войны в 2022 году система верификации атак на здравоохранение (SSA) зафиксировала более 2184 атак на медицинские службы, с жертвами среди персонала и пациентов.
Отдельные обновления за 2025 год также показывают «волнообразность» интенсивности — например, в бюллетене Health Cluster за октябрь 2025 упоминались верифицированные атаки за месяц.
Три уровня готовности больниц
Уровень 1: базовая автономность (часы). UPS для критического оборудования, минимальные генераторы, запас воды.
Уровень 2: автономность на 24–72 часа. Мощные генераторы, запасы топлива, автономные узлы воды, чёткие протоколы приоритизации отделений.
Уровень 3: «островная» модель (дни/недели). Комбинация генерации, аккумуляторов, иногда — локальной ВИЭ, защищённость ключевых узлов и работа с городом как с единой кризисной инфраструктурой.
В большинстве городов Украина движется от 1 к 2 уровню, но 3 уровень пока точечный и дорогой.
Каскадный эффект: как один удар по энергетике валит воду и медицину
Взаимозависимость секторов — главная причина, почему готовность надо оценивать «пакетом», а не по отдельности.
Показательный пример — зимние атаки 2025 года: Reuters 9 декабря 2025 года писал о ситуации, когда после ударов половина Киева была без электричества, и это отражалось не только на быту, но и на воде/тепле и работе критической инфраструктуры (приоритет — больницы и ключевые объекты).
Другой материал Reuters за декабрь 2025 описывал масштабную атаку дронами и ракетами по критической инфраструктуре во многих регионах — с последствиями для тепла и воды и со ссылкой на работу атомной генерации и повреждение линий передачи.
Стратегия 2025–2026: от «латания» к системной устойчивости
Аналитические центры всё чаще говорят: «восстановить как было» — значит восстановить и уязвимости.
-
Chatham House подчёркивает, что атаки на энергетику — не эпизод, а стратегия, и нужны решения «на годы», а не «на сезон».
-
DiXi Group публично акцентирует децентрализацию, микросети, резервные источники и защиту критических узлов как новую архитектуру энергетической безопасности.
-
WHO и гуманитарные структуры подчёркивают системную уязвимость здравоохранения и важность непрерывности услуг.
Что ещё «болит»: управление, стандарты, деньги
1) Финансирование рывками. Восстановление часто зависит от донорских программ, которые не всегда синхронизированы с городскими планами.
2) Неравенство между громадами. Одни имеют сильные команды и партнёров, другие — нет.
3) Стандарты безопасности. Требования к укрытиям, резервам питания, рассредоточению критических узлов постепенно формализуются, но ещё не стали везде «обязательной нормой».
Готовы ли ТЭЦ, водоканалы и больницы к новым атакам? Частично — да: опыт, резервы, ремонтные возможности и партнёрская поддержка сделали систему заметно устойчивее, чем в начале большой войны. Но стратегически ответ остаётся осторожным: готовность неоднородна, а уязвимость сохраняется там, где система остаётся централизованной и без «островной» автономности.
Ключевая задача 2026 года — перейти от героического аварийного реагирования к системной модели безопасности, где инфраструктура планируется как элемент национальной устойчивости: с резервами, децентрализацией, защищёнными узлами и чёткими протоколами взаимодействия между энергетикой, водой и медициной.
